всё вместе аниме манга колонки интервью отвечает Аня ОнВ

Anno Domini

22 мая исполнилось 60 лет автору «Евангелиона» Хидэаки Анно. Многогранную фигуру одного из ведущих японских режиссеров анимации, художника, сценариста, актера и кинопродюсера обсуждают редактор «Отаку» Валерий Корнеев, руководитель аниме-клуба R.An.Ma Алекс Лапшин и медиаинсайдер Мирза Ипатов.

ВК: Итак, Хидэаки Анно — шестьдесят, с чем и его, да и всех нас тоже, можно поздравить. Когда мы слышим «Анно», что представляем себе в первую очередь? Очевидно, мы сначала думаем о «Еве» (как думаем о «Звездных войнах» при упоминании Джорджа Лукаса или вспоминаем «Звездный путь» при звуках фамилии Родденберри). Но Анно — надеюсь, собравшиеся разделяют это суждение — Анно гораздо больше, чем один только «Евангелион», — при всём уважении к фэнам «Евы». Давайте немного побудем слепцами, ощупывающими этого слона. Кто, на ваш взгляд, первичен: Анно-аниматор? Сценарист? Режиссер? Предприниматель? Отаку?

МИ: Жизнь Хидэаки Анно учит нас двум вещам. Первой: ничто не собьет тебя с пути, если у тебя есть любимое дело, и второй: только любимое дело спасет тебя, когда ты всё-таки собьешься.

ВК: Есть работы и есть стоящая за ними личность.

МИ: Насколько творец соответствует как личность масштабу своих работ — вопрос десятый. Тут, наоборот, многим кажется, что как раз работы в своем итоге не соответствуют масштабу личности. И вообще, мол, не стоит объявлять гениями людей, не сумевших довести до нормального финала ни одно из больших своих творений — будь то хлебнувшая сценарного маразма «Надя с загадочного моря», утонувший в черно-белом жертвенном пафосе «Ганбастер», брошенные на полпути «Он и она и их обстоятельства». Или вот, к примеру, «Евангелион», который Анно пытался закончить многажды, — обросший финалами, но так и не обретший сюжетного завершения (и уже мало надежд, что обретет). А те вещи, что на родине творца приписывают к безусловным триумфам, — новую «Годзиллу», например — лучше и вовсе приписать к бессмысленным безделицам, чтобы избежать разговора о деградации традиции в жерле поп-культуры.
Принесло ли ему это всё счастье? Вряд ли.
Принесло ли ему это денег? О да. У него теперь есть студия «Хара», владеющая всеми правами на евангелионовскую франшизу. Ему теперь принадлежат руины студии «Гайнакс», успевшей под началом лучших друзей Анно превратиться в полное непотребство.

ВК: Анно-демиург, Анно-постмодернист, «Ларс фон Триер от аниме» — эта его ипостась десятилетиями на виду, однако не забудем об Анно-аниматоре, рисовальщике. «Евангелион» как явление, безусловно, с нами навсегда. А с кем-то навсегда и «Кьюти Хани», и другие работы (это я так пытаюсь заступиться за «Годзиллу» — фильм всё же выдается в ряду других Годзилл, я его запомню надолго). Но одновременно остаются с нами разработанные Анно сцены из других аниме, тоже напрочь застревающие в памяти. Кульминация «Крыльев Хоннеамиз», мощнейшая, совершенно гагаринская по духу сцена старта космической ракеты — ее же создавал Анно, он автор раскадровок и ключевой анимации. Сопоставимый по драматизму эпизод в «Навсикае» Миядзаки с ползущим Богом-воином — тоже Анно.

АЛ: Точно. Так получилось, что я смотрел практически всё, что он снимал и рисовал. Вероятно, в первую очередь он не продюсер, не режиссер, а очень талантливый аниматор-постановщик. Визионер, как говорят. Отсюда и народная любовь, и все недочеты. Как аниматор он всегда старался не просто повторить уже достигнутое кем-то до него и ему приглянувшееся — он приумножал доставшийся капитал. Не «мальчик изобразил на картинке все свои любимые вещи», а «мальчик ОЧЕНЬ КРУТО изобразил все свои любимые вещи». В Осакском университете искусств двадцатилетний Анно, коротая время на лекциях, так прорабатывал прыжки автомашины, что остальные студенты-художники вокруг начинали сомневаться в выборе будущей профессии.

ВК: К счастью для сомневавшихся, из универа его быстро турнули за прогулы. Но с нужными ребятами он там зацепился. Речь о Хироюки Ямаге и Таками Акаи, без них не было бы заставок для НФ-конвента «Дайкон», этого трамплина для будущей «Гайнакс». Первый ролик они прямо втроем нарисовали, дальше команда росла.

АЛ: Потому что крутая анимация редко делается одним человеком, обычно это коллектив. Анно умеет находить хороших организаторов, продюсеров.

ВК: Как раз к продюсерству «Гайнакса» и «Дженерал продактс» (их первая, еще осакская фирма) вопросов всегда было выше крыши, особенно у налоговых инспекторов. У меня сложилось впечатление, что Анно с его фанатичной преданностью работе гасил тамошние разброд и шатание, пока студии оставались сравнительно небольшими.
Так вот, еще немного о крутизне рисунка. Все эти визуальные парафразы кадров разрушений, которые наносит ударная волна от ядерного взрыва (cначала вихрь в одну сторону, через секунду — воздушный удар обратно), в «Дайконе» они у него были, еще где-то — чувствуется, что человек пропустил через себя огромный опыт мастеров токусацу и бабахнул это самое токусацу на бумагу, на листы целлулоида. В игровом кино люди строили макеты, заморачивались с пиротехникой, мастерили костюмы кайдзю, — Анно впитал всё как губка и привил рисованной анимации. Конечно, здесь у него были предшественники, старшие товарищи — главным образом, мастер аниме-спецэффектов Итиро Итано и, видимо, в какой-то степени, Ёсинори Канада. Но Анно пошел дальше Итано, сплетая свою анимацию с собственным нарративом. В последних полнометражных «Евах» дело доходит до проверки на прочность зрительского восприятия, нашей способности обрабатывать визуальную информацию. Кто так еще может в современном аниме? Только Хироюки Имаиси в «Триггере». Поскреби «Триггер» — покажется «Гайнакс», то есть мы возвращаемся к Анно, к студии, где Анно играл одну из первых скрипок.

АЛ: К нашему мальчику возвращаемся. Когда Анно берется делать открывающий ролик для конвента научной фантастики, там не просто внутри оказывается вся фантастика, c Лукасом и «Марвелом», там будет и компьютерная графика (это в 1983 году!), и роботы, и школьницы. Дальше этого деятеля берет на работу Миядзаки, рисовать — конечно же — атомные взрывы и роботов, а потом Анно уже сам снимает совершеннно миядзаковскую по духу «Надю». И я сейчас только о труде аниматора, художника-постановщика. Про токусацу уже отмечено — Анно настоящий фанат и знаток сериалов со взрывами, роботами и кайдзю. Он с друзьями по «Дайкон-фильму» снимал офигенные любительские подражания, собственные версии этих вещей — «Возвращение Ультрамена», еще несколько странных и на всю голову прекрасных студенческих фильмов с макетами на веревочках и пиротехникой.
К чему веду. Продюсер и режиссер из него, действительно, может быть, не самые лучшие на свете. Думается, это несколько вынужденные амплуа, пришедшие на волне успеха. А так он по-прежнему восторженный мальчик, играющий в любимые игрушки — даже если это драма со школьницами Love & Pop, снятая на любительскую видеокамеру, или серьезный производственный фильм про Годзиллу. Поэтому от нового (последнего? ха!) «Евангелиона», с одной стороны, можно ждать абсолютно чего угодно. Мы ведь точно не знаем, чем увлекся визионер. С другой стороны, в 2014 году на встрече со зрителями Анно характеризовал свое творчество вполне конкретно: «Ничего не меняется: роботы, взрывы и девушки».

ВК: Немаловажный момент: Хаяо Миядзаки в лице Анно как будто получил «правильного» сына. Мы же помним публичные выяснения отношений с родным сыном Горо, когда тот подался в режиссуру. На этом фоне момент из «Царства грез и безумия», где Миядзаки-отец и Анно забавляются с самолетиком, выглядит полнейшей семейной идиллией. Есть еще очень милое видео из девяностых, где Миядзаки с какими-то документалистами бредет по пустыне Сахара, и вдруг к ним медленно приближается фигура в длинном плаще, как у Оби-вана Кеноби. Подходит и оказывается Анно, которого продюсер Судзуки тайно притащил в Марокко. Они потом обсуждают «Еву» и «Принцессу Мононоке», и Миядзаки сообщает, что сила Анно в искренности.
Кого Миядзаки позвал озвучивать авиаконструктора Хорикоси в «Ветер крепчает»? Анно он позвал.

МИ: В завершение надо сказать, что Анно всегда ухитрялся обмануть зрительские ожидания и выкатить такое, что от него ожидали меньше всего. Он всегда злил тем, как портил перспективные зачины и выкручивал неприглядной, болезненной изнанкой шедевральные нарративы. И в итоге прочно закрепился в истории — не тем, что смог так талантливо начать, а тем, как сумел испортить. Именно эти акты творческого разрушения оказались важнее и нужнее всего.
Он спасся каким-то невероятным образом, который невозможно повторить. Ради этого он погружал нас в собственное отчаяние, в неверие, в свой глубоко личный ад. Помогло ли это ему? Безусловно. А нам...
Нам — ни капельки. Но мы живы, и в этом есть его заслуга. ■

Поделиться
Отправить
Запинить
Популярное